Вопрос о несочетаемости ЕС и ЕАЭС — геополитическая ситуация, о которой впервые заявил именно многолетний председатель Еврокомиссии Ж.М. Баррозу

На вопросы медиахолдинга «Иравунк» отвечает преподаватель кафедры зарубежного регионоведения и международного сотрудничества Факультета  МРиРУ ИГСУ РАНХиГС Юрий Тихонов.

-Пашинян пытается сохранить баланс. С одной стороны, он заявляет о необратимости европейского курса, с другой — подчёркивает, что Армения «не ставит перед собой вопрос о выходе из ЕАЭС» и продолжит работать в рамках союза до тех пор, пока совмещение направлений будет возможно. Как это можно понять?

— На самом деле, ситуация довольно беспрецедентная. Поскольку на данный момент мы еще в современной истории не сталкивались с такой ситуацией, когда, находясь в одном интеграционном объединении, страна одновременно пытается зайти в другое, причем именно несочетаемое. Есть кейсы, когда страны одновременно сотрудничают и стремятся сохранить настоящий баланс и статус-кво, но они не имеют членства ни в одном из союзов в таком случае. Хорошим примером выступает Сербия – у нее есть соглашения о зоне свободной торговли и с ЕАЭС, и с ЕС. Тезис о несочетаемости ЕС и ЕАЭС, кстати, тоже не априорный, это геополитическая ситуация на данный момент, причем впервые об этом было заявлено именно с европейской стороны Ж.М. Баррозу в его бытность председателем Европейской комиссии, когда речь шла об Украине и ее выборе между Таможенным союзом и Европейским. На данный момент российские власти просто констатируют факт, перед которым их поставили в начале 2010-х годов, когда дискуссии о Большой Европе или о Большой Евразии еще вполне активно велись как о реальном проекте. Н. Пашинян позиционирует два данных устремления как желание получить возможность выбора, взамен того, который был осуществлен до его прихода к власти. Возможно, в других геополитических условиях, это было бы возможно, поскольку Россией данный процесс не воспринимался бы так болезненно, как после украинского кризиса, где была схожая дилемма и страна была принуждена к выбору. При этом выбор на тот момент, как я уже сказал, был необязательно выбором – ЕС вполне оказался способным заключить соглашение о зоне свободной торговли с МЕРКОСУР в апреле 2026 г., и это не противоречит его принципам, хотя, конечно, о членстве стран в обоих объединениях речи не идет. Но данная ситуация демонстрирует, что невыполнимого, в общем-то, ничего нет. Поэтому условно и Армения могла бы быть не очередным камнем преткновения, а связующим мостом. Возможно, это решило бы все возникающие вопросы к Н. Пашиняну и его стремлению к диверсификации и многовекторности. Но в текущих реалиях, на мой взгляд, это ведет не к диверсификации партнеров, а к усилению напряженности в регионе, за счет неурегулированного вопроса и отсутствия ясности в намерениях, что настораживает другие страны, в первую очередь Россию.

-В декабре 2026 года на заседании Высшего Евразийского экономического совета будет представлен доклад о возможных последствиях приостановления в отношении Армении Договора о ЕАЭС. Лидеры четырёх стран ЕАЭС также высказались за скорейшее проведение в Армении референдума о выборе между ЕС и ЕАЭС. Как вы считаете, Москва оставит Еревану пространства для манёвра?

— В этом процессе Россия выступает, безусловно, локомотивом, но не является единственной принимающей решения в рамках ЕАЭС стороной – и в данной ситуации это было коллективным решением, хотя не со всеми странами-членами вопрос стоит так ребром, как в российско-армянских отношениях. Россия хочет ясности и прогнозируемости в том, какие маневры происходят неподалеку от ее границ, и это, в целом, легитимное требование, если мы говорим о коллективной и всеобъемлющей архитектуре безопасности – причем не только на Закавказье, но и на Евразийском континенте, в духе Хельсинкских соглашений 1975 года. По сути, это вопрос, который Россия задает западным странам после 1991 года, так и не получая никакого ответа, который бы позволил понять, что угрозы нет. Поэтому вместо либерального подхода, сотрудничества и снижения напряжения Россия, как и ряд других государств, начинает исходить из классического реалистского воззрения на внешнюю политику – где первичны национальные интересы и вопросы обеспечения безопасности в общей атмосфере недоверия. Поэтому очевидно, что Россия будет настаивать на уточнении намерений Еревана по поводу его курса для того, чтобы минимизировать риски для себя. Сейчас проевропейская позиция, к сожалению, очень часто отражает именно блоковую логику времен Холодной войны – или Вы с нами, или нет и нередко рассматривается как антироссийская, причем обратного феномена нет. На постсоветском пространстве партии, настроенные на дружественную риторику к России, не озвучивают полного отказа от отношений с ЕС или каких-либо еврофобских настроений. В этом плане, курс премьер-министра Армении и его партии достаточно сдержан, но недосказанность и неопределенность будут подрывать доверие, если ее не устранить. В целом, референдум тоже не решит ничего сам по себе, это зависит от его характера – он может быть консультативным. Но, по крайней мере он ляжет в учет комплекса факторов, которые будут оцениваться с точки зрения потенциала выстраивания связей между странами и их дальнейшего развития.

-Армения оказалась в классической ловушке малой страны между двумя центрами силы. Её руководство сделало стратегический выбор в пользу Европы, но экономика остаётся глубоко интегрированной в российские структуры — от поставок газа до рынков сбыта. Какой выход?

— Мне кажется сейчас ни одна страна не может, даже являясь центром силы быть полностью экономически независимой от других. Разница между малыми, средними державами и центрами силы только в том, какова степень, от какого количества стран ты зависишь, и есть ли у тебя выбор. В этом выборе все являются заложниками в первой очереди географии, как объективного фактора. Если Россия может себе позволить повернуться на запад, восток, юг или вообще ото всех отвернуться и повернуться на север, где в целом кроме отступающей под влиянием климата Арктики более ничего уже не сдерживает, то этим могут похвастаться далеко не все страны. Армения не имеет границ с Россией и ЕС, но совершенно очевидно, что Россия и исторически, и сегодня находится намного ближе, чем Европа. Поэтому европейские устремления Армении, как не имеющей выхода к морю или к границам союза страны, объективно имеют географические пределы. Это проблематично без аналогичных устремлений соседей, а такие имелись у Грузии и у Турции, хотя фактически в обоих случаях они, по сути, заморожены. Турция с 1999 г. имеет статус кандидата в члены ЕС, и кстати, к вопросу о потенциальном пути Армении, как и любой другой страны – это еще не однозначно путь, ведущий к этому результату. В целом, говоря о любой устойчивой интеграции, она же строится на большом комплексе факторов – исторических, экономических, социальных, политических, и география тут играет не последнюю роль. Чем дальше вы друг от друга – тем сложнее найти что-то общее и мотивирующее к интеграции. С этой точки зрения БРИКС у многих вызывает те же сомнения как полноценное интеграционное объединение – слишком разные, отдаленные друг от друга страны. Как клуб по интересам, площадка, форум – он функционирует, как интеграционное объединение – сейчас проект и его идея еще очень далеки. Поэтому полный и резкий разрыв с ЕАЭС и Россией представляется крайне рискованным с точки зрения исторически сложившейся общности, экономики и безопасности, руководство Армении этого на данный момент и не делает. По крайней мере – не заменив это чем-то более весомым, но маловероятно, что по тем направлениям, где взаимодействуют Россия и Армения Европа сможет предложить сейчас Армении что-то существенное и что не поставит ее в положение одинокого форпоста против России. Я уже упоминал Сербию, где есть несколько иная ситуация – страна имеет исторически тесные связи с Россией, но есть условия объективной реальности, но по сути – это остров внутри НАТО и ЕС, исключение представляет только Босния и Герцеговина. Может ли в связи с этим Сербия проводить внешнюю политику полностью без оглядки на евроатлантическую интеграцию? Теоретически, да, но ни ЕС, ни НАТО не допустят, чтобы данная политика шла вразрез с их интересами. В этом сравнении у Армении больше пространства для маневра и сохранения статуса-кво, но это требует ответственного и откровенного диалога со всеми сторонами, а также восстановления доверия между Россией и Арменией.

-Россия не признала легитимность парламентских выборов в Армении, прошедших 7 июня, и воздержалась от поздравлений действующему премьер-министру Николу Пашиняну. Можно ли из этого сделать вывод, что для российских властей премьер-министр Армении Никол Пашинян нелегитимный политический лидер?

— В международном праве есть 2 подхода к признанию как юридическому факту – есть те, кто считают, что оно конституирует сам факт, а есть те, кто уверены, что оно просто подтверждает его. Бывает, что страны не имея признания взаимодействуют и ведут переговоры по насущным вопросам, как например Республика Кипр с самопровозглашенным северным соседом. В 2019 г. после выборов в Венесуэле ЕС и США признавали Х. Гуайдо избранным президентом вместо Н. Мадуро, однако в 2021 г. уже отозвали данное признание, понизив статус до «привилегированного собеседника». Поэтому на мой взгляд любой суверенной стране должно быть ни жарко, ни холодно от того, признают ли ее, какие-то ее политические действия, особенно касающиеся внутренних дел, потому что если вы от этого зависите, то возникает вопрос суверенна ли страна и страна ли это в принципе. Поэтому возведение акта признания во что-то сакральное – это выглядит красиво, но расходится со значимостью и прагматизмом в отношениях между государствами. В последнее время это стало модной демонстрацией своего отношения, при этом мало имея реальность с волеизъявлением народа как внутриполитическим процессом. Когда в 2022 г. партия Дж. Мелони выиграла выборы в Италии – реакция стран-членов ЕС была очень сдержанной и не упоминала ее в принципе в заявлениях. В целом то, что Россия не заявляла ничего по поводу признания, как и воздержалась от поздравлений, нельзя однозначно трактовать как что-то негативное, не было сказано, что выборы не признаны. Это можно воспринять как зеркальную риторику на то, что Армения формально не выходит из ОДКБ, не давая ясность и сохраняя пространство для маневра. Российская Федерация также его, по сути, сохранила, при этом не отказываясь от контактов с Н. Пашиняном, что говорит о том, что признание ad hoc уже состоялось, и прагматичный диалог в любом случае с ним будет продолжен.

-После введения ограничений на ввоз армянской сельхозпродукции в Россию Никол Пашинян заявил, что договорился о ее поставках в Европу без пошлин. Реально ли это?

— Здесь имеет смысл дождаться публикации данных по итогам года и посмотреть, насколько реален этот ввоз и сопоставим. Во-первых, глядя на те данные, которые есть, взаимный товарооборот между Россией и Арменией за 5 месяцев 2026 года составил 2,196 млрд. долларов вместо 2,763 млрд. долларов годом ранее. ЕС выделил помощь на преодоление последствий в размере 34 млн. евро (при общем заявленном объеме поддержке в 50 млн. евро). Как мы видим, несколько несопоставимы уже цифры, которые не смогут перекрыть убытки. Второй аспект связан с качественными изменениями – беспошлинный ввоз, если он имел место, может быть разовой акцией или экстренной мерой, но без правового оформления он не будет длиться вечно. Это связано с тем, что ЕС – это вполне самодостаточная, сложная бюрократическая система, где есть свои процедуры и есть свое разделение труда на уровне производства странами тех же товаров, работ и услуг. Внутри стран есть специализация, и товары, которые производит Армения, могут при большом объеме поставок создать ненужную конкуренцию внутри Союза и потенциальное вытеснение своих товаров, если будут ввозиться беспошлинно и с послаблениями в отношении технических регламентов, что вызовет вопросы и недовольство. ЕС такие риски не нужны, поэтому говорить о том, что эта мера будет иметь системный характер пока не приходится.

– В беседе с журналистами руководитель так называемой «Общины Западного Азербайджана», депутат Азиз Алекберли заявил, что в новых реалиях возвращение азербайджанцев на «родные земли», то есть- в Армению, неизбежно. Как вы считаете, стоит к этому относиться серьёзно?

— Учитывая турбулентность региона и динамику развития событий — в нем стало возможным все, мне кажется за последние 10 лет произошло очень много разных событий, многие из которых были малопрогнозируемы – либо в части самой вероятности, либо в части исхода события. Поэтому прислушиваться и воспринимать всерьез имеет смысл любое заявление, связанное с вопросами, которые беспокоят и волнуют Армению. Несмотря на юридическое оформление решения вопроса с Арцахом, нет понимания, что данный вопрос о его исторической принадлежности не будет поднят вновь через 10, 20 или 50 лет, учитывая что уже с IV в. н.э. по сути данная дилемма тянется с разной степенью интенсивности. Даже заключение мирного договора и делимитация границы, как показывает история, не гарантируют того, что конфликт не произойдет снова. Вопрос в том, как при текущей конфигурации гармонизировать вопрос «о родных землях» и возможно ли это, чтобы снизить риски, например, путем сосуществования, возвращения на исторические земли как азербайджанского меньшинства в Армению, так и армян в Арцах. На данный момент – это закрытый вопрос, он маловероятен в течение десятилетий, учитывая место Арцаха в национальной идентичности армян и то, какой след, как мне кажется, сопоставимый с малоазийской катастрофой XX века данный вопрос оставил. Если в этом контексте будут возникать провокации на новые силовые решения вопроса, то данный конфликт не заживет в принципе.

— Алиев обещал войну в сентябре, если Пашинян не наберет конституционное большинство, а он не набрал. Ждать войны?

— Надо признать, что И. Алиева на данный момент можно назвать одним из наиболее успешных политиков региона и бенефициаром происходящих в нем процессов, даже большим, чем Турция, на мой взгляд. Но я бы не стал оценивать его отдельные высказывания и заявления, пусть и не самые дружественные по отношению к Армении, как что-то, что может импульсивно повлечь за собой какие-то необдуманные действия. Политический курс Азербайджана позволяет ему вполне успешно лавировать и прагматично решать посредством дипломатии довольно напряженные вопросы между самыми разными акторами в регионе Закавказья и Ближнего Востока – Ираном, Израилем, Турцией, Россией. При этом не всегда указанные акторы находят язык между собой. Поэтому я считаю, что вооруженный конфликт маловероятен, учитывая то, что это явно не является предпочтительным способом решения проблемы, текущий курс Армении особо не противоречит амбициям Азербайджана в регионе, а вооруженное столкновение может привести к новым рискам, поскольку речь уже пойдет не как в случае с Нагорным Карабахом о территории, которую международное сообщество не признавало независимой или армянской, а о международно-признанной территории Армении.

— По мнению экспертов аналитического центра Kafkassam, Турции необходимо превратить военные и политические результаты последних лет на Южном Кавказе в долгосрочное экономическое влияние, и постепенно включать Армению в финансовые, промышленные и транспортные механизмы Организации тюркских государств. Если можно, прокомментируйте.

— Турция видит в Организации свой амбициозный геополитический проект, зиждущийся на пантюркистской идентичности, однако я бы не сказал, что сейчас это мощный экономический и политический проект. Скорее, пока это в первую очередь геокультурная матрица, на которую есть стремление наложить другие измерения сотрудничества, которые также декларируются в целях организации. Но пока проект не распространился на все тюркские государства, что также маловероятно, т.к. распространение пантюркистских идей будет сдерживаться теми государствами, где тюрки представляют этническое меньшинство из-за рисков сепаратизма. Внутри объединения у Турции также имеется соперник за влияние в лице Казахстана, который выступает балансиром, с самостоятельным видением, что не позволяет Турции превратить ОТГ в сугубо ее инструмент влияния. Логика вовлечения Армении в проект понятна – это та же вышеописанная логика «островов», которые препятствуют связке пространства в единое целое. Армения необходима, т.к. через нее проходит мост с остальными тюркскими странами, поэтому желание включить ее в данное пространство закономерно. Армения может также из этого извлечь экономическую и политическую выгоду, но чтобы эти проекты не превращались в одностороннее влияние, имеет смысл сохранять и расширять экономическое партнерство в логике проекта «Перекрестка мира», а не Зангезурского коридора и вдохновленного им проекта TRIPP. Перекресток предусматривает диверсификацию и балансирует интересы разных акторов – России, Турции, Ирана, Армении, Азербайджана, Грузии, что позволило бы Армении сохранить возможности для того самого ценного выбора траекторий и не находиться в односторонней зависимости от кого-либо из стран региона.

-С одной стороны, Алиев вроде бы заверил, что разногласия с Москвой остались в прошлом, и отношения удалось нормализовать. Вместе с тем он прямо поддержал киевские власти, заявив, дословно: мы всегда поддерживали, поддерживаем, и будем поддерживать территориальную целостность Украины, её суверенитет, нерушимость её границ. Одно противоречит другому. Где он лукавит?

— Рассмотренные выше примеры, мне кажется, наглядно иллюстрируют, что высказывания в публичном пространстве имеют мало общего с «realpolitik», которая сейчас переживает свой крупнейший ренессанс с XIX века. XX век был веком идеологий, которые сконструировали его облик и в том числе тот мир, в котором мы живем сейчас. Поэтому мы по-прежнему ищем идеологии, мораль и иные ориентиры, делающие мир и систему международных отношений более понятными. И мир наверняка к этому снова придет, когда будет сформирована новая конфигурация международных отношений и договоренности, на которых она будет функционировать. Однако в период турбулентности и кризиса текущей системы это становится все менее выгодным самым разным участникам международных отношений (от малых держав до сверхдержав), что приводит к тому, что есть явные противоречия, которые, однако, абсолютно не идут в разрез с прагматизмом. Если можно так выразиться – главная закономерность сейчас состоит в ситуативных незакономерных решениях, в основе которых лежит восприятие национального интереса властными лицами в конкретный момент времени. Отсюда и сотрудничество России с Турцией при членстве последней в НАТО, и отозванные обещания Трампа разрешить производство ракет “Patriot” Украине. Сочетание европейского курса и членства в ЕАЭС Н. Пашиняном можно тоже рассмотреть под данной призмой. Поэтому можно сказать, что лукавства здесь нет или же оно есть везде. Но я все же придерживаюсь больше того, что его нет, поскольку лица, принимающие решения, прекрасно осознают уже закрепившиеся правила игры и оценивают риски, связанные с данными заявлениями, сохраняя при этом возможности для сотрудничества, где это возможно и не вредит ни одной из сторон.

Саргис САРГСЯН